Новости

Врач психиатр.

 

 

То, что я Вам опишу в своем письме, уже не является врачебной тайной, поскольку те люди, кого это касалось, давно умерли. Сразу хочу предупредить, что в моем рассказе Вы не найдете ни фантазий, ни вымысла, все, о чем я напишу, –абсолютная правда, хотя теперь мне уже иногда кажется, что это был сон. Чтобы было понятно, хочу пояснить, что я являюсь потомком большой семейной династии врачей психиатров. Мой отец, дед, прадед, прапрадед, все мы, включая меня, лечили людей, но началась эта история при жизни моего отца.

Я тогда заканчивал свое образование, и мы с папой имели привычку вечерами обсуждать все, что касается психиатрии. Мне кажется, я с детства впитал эту атмосферу, я наблюдал консультации отца, а он всегда для меня комментировал проблемы пациентов, таким образом развивая мои способности и любовь к моей будущей профессии. Однажды вечером папа заговорил о новом больном, которого положили в их больницу. И хотя это было уже давно, я как сейчас помню его задумчивое и растерянное лицо в тот момент, когда он пытался выразить свое внутреннее состояние, столкнувшись с таким странным случаем. Он начал говорить, явно подбирая слова, видимо, чтобы я не принял его речь за бред сумасшедшего. Потом будто спохватывался и замолкал, наверное, считая, что я ему не поверю или не пойму. Это сейчас за давностью лет мне стало ясно, чем было продиктовано его поведение, явная осторожность в высказываниях и словах, а тогда я счел, что отец либо устал, либо он не вполне здоров.

Жили мы с отцом в огромной даже по тем временам квартире, доставшейся ему от его отца-профессора и моего деда. Мама умерла, когда я был ребенком, и поскольку у нас не было родных, мы с ним были очень близки. Однако именно в то время, о котором я писал выше, я заметил, что отец стал запираться в своей комнате на ключ, уходя на работу, он также запирал свою комнату на замок, и это было неприятно и непонятно. Свое нововведение папа никак не комментировал, будто он всю жизнь запирал двери на ключ.

Где-то примерно через две недели, находясь в комнате рядом с отцовской спальней, я вдруг услышал, как он с кем-то говорит. Подойдя к двери, я стал вслушиваться в его речь, на душе было неуютно и неспокойно. Подобных странностей у отца не было никогда, к тому же он совершенно перестал со мной обсуждать все то, что касалось его работы. Приходя с работы домой, он уходил в свою комнату и закрывал дверь. Не знаю почему, но все происходящее я связывал с его пациентом из палаты № 7 (я просто запомнил номер палаты больного). Душевное волнение и тревога за отца подтолкнули меня на определенные действия. Накинув пальто и надев шляпу, я поспешил в клинику отца. Меня там хорошо знали, так как отец брал меня с собой, еще когда я был мальчишкой. Охрана меня пропустила без вопросов, и я с дрожью в коленях дошел до палаты № 7. Палата была закрыта на ключ. За столом, где обычно сидела дежурная сестра, не было никого, видимо, она с санитарами пила чай в раздевалке. Я снял ключ от палаты с доски и уже через пять минут открывал дверь. В палате была одна кровать с привинченными к полу ножками, а рядом стояла привинченная к полу прикроватная тумбочка. На кровати лицом к окну с решеткой сидел человек, укрытый одеялом. Подойдя к нему поближе, я тихим, спокойным голосом произнес: „Добрый вечер, я зашел узнать, нужно ли вам что-нибудь?“ Не поворачивая головы от окна, мужчина ответил: „Да, мне нужно, чтобы твой отец вернул мне то, что он взял у меня!“ Сказать, что я удивился, это значит ничего не сказать. Я был удивлен и обескуражен. Во-первых, ни голосом, ни внешним видом мы были с моим отцом не похожи, судя по маминой фотографии, я был очень похож на нее. 


Продолжение следует....

Нет комментариев

Добавить комментарий